Вот уже несколько лет фраза «у меня было трудное детство» звучит как универсальный пропуск. Где-то между делом её бросают в ссоре, где-то — в оправдание срыва или как щит от любой критики, и это работает. По крайней мере, так кажется, потому что сказать человеку, который ссылается на травму, «ты не прав», значит выглядеть бесчувственным. Но что если за этим стоит не боль, а удобство? Что если трудное детство превратилось в инструмент, снимающий любую ответственность? Об этом мы поговорили с писателем Карагаем.
«Причина объясняет, но не разрешает»
Шаман, писатель, исследователь древних традиций Карагай много лет работает с людьми. Он слышит истории о боли, обидах, потерях. И он же видит, как эта боль становится оправданием.
«Причина объясняет, почему это происходит. Оправдание делает вид, что это нормально. Это как разница между диагнозом и разрешением. Диагноз помогает лечить. Разрешение помогает продолжать болеть», — говорит он.
По его словам, люди часто путают два принципиально разных процесса. Одно дело — понять, откуда в тебе взялась определённая реакция, страх, привычка. Другое — разрешить себе на основании этого причинять боль другим. «Я видел людей, которые приходят и говорят: „У меня было трудное детство, поэтому я такой“. И знаете, что я им отвечаю? Я тоже видел трудное детство. У многих оно было, но не все стали теми, кто делает больно. Это выбор. Каждый день — выбор», — отмечает Карагай.
В этом и заключается главная подмена. Травма — это то, что случилось с человеком. Но то, как он с этим обходится, уже его зона ответственности. И когда человек выбирает использовать прошлое как аргумент в настоящем, он делает выбор в пользу роли жертвы. Роли удобной, потому что она снимает необходимость меняться.
«Я не управляю своей жизнью»
Карагай формулирует это жёстко, но точно. «Пока ты объясняешь своё поведение травмой, ты остаёшься её заложником. Ты как будто говоришь: „Я не управляю своей жизнью. Управляет ей то, что случилось со мной двадцать лет назад“. А это неправда, даже если очень больно и очень тяжело. Ты всё равно выбираешь каждый раз».
Эта мысль болезненна, потому что она лишает утешительной иллюзии, что кто-то другой — родители, обидчики, обстоятельства — несёт ответственность за то, как ты живёшь сейчас. Но именно в этой болезненности и заключён выход. Пока человек верит, что его поведение предопределено прошлым, он не может ничего изменить. Как только он признаёт, что выбор всё равно остаётся за ним, появляется пространство для движения.
«Я всегда говорю: если ты хочешь, чтобы в твоей жизни произошло то, чего никогда не было — сделай то, чего никогда не делал. Раньше ты оправдывал себя травмой. Попробуй не оправдывать, а взять ответственность. Это страшно, но это работает», — говорит Карагай.
Где заканчивается понимание
Грань между пониманием причин и оправданием поведения проходит по одной простой линии: причиняет ли человек вред себе или другим. Если да — это уже не про понимание, а про ответственность.
Понимание причин нужно для одного: чтобы перестать винить себя за то, что с тобой случилось. Это не разрешение делать больно другим и не индульгенция, а инструмент, который помогает разобраться в себе и пойти дальше.
«Я не отрицаю, что детские травмы реальны и не говорю, что нужно «просто взять себя в руки». Я говорю о том, что понимание — это начало, а не конец, прошлое объясняет, но не оправдывает.
Что делать, если вы узнали себя в оправдании
Первое, что стоит сделать, заметить сам момент. Фразу «мне можно, потому что...» или её вариации. Как только она прозвучала, остановитесь, это сигнал.
Второе — разделить чувства и поступки. «Я понимаю, почему я так чувствую» и «я выбираю, как поступить» — это две разные вещи. Чувства не преступление, поступки — уже выбор.
Третье — задать себе честный вопрос: если бы у меня не было этой травмы, я бы поступил так же? Если ответ «нет» — значит, вы действуете не из себя, а из старой боли. А это уже не оправдание, а ловушка.
«Исцеление — это не когда ты забыл, а когда ты помнишь, но это больше не управляет тобой. Ты управляешь. Вот тогда ты свободен», — говорит Карагай.
И последнее
Трудное детство — это часть истории, но не вся история, не приговор и не разрешение.
«Я видел людей, которые прошли через ад и остались людьми. И видел тех, у кого было гораздо легче, но они выбрали разрушать. Дело не в том, что с тобой случилось, а в том, что ты делаешь с этим сейчас», — отмечает Карагай.
Понимать — да. Оправдывать — нет. Между этими двумя точками лежит пространство выбора. И оно есть у каждого.